Как сговорились все, подходят ко мне и хвалятся: Мне мой это подарил! А мне мой то! А мне мой гляди что...

Анатолий не был верующим. Но по рассказам матери знал, что еще в раннем детстве бабушка, не спрашивая родителей, окрестила его в сельском приходе. И теперь он не чувствовал себя свободным. Он должен или получить последний ответ, или... И тогда уже

В своей жизни я знала только одного по-настоящему убежденного атеиста. Зато это был атеист самой высшей пробы. Атеист от Бога.

Странно: почему мы так же, как и перед родителями, всякий раз чувствуем свою вину перед учителями? И не за то вовсе, что было в школе, — нет, а за то, что сталось с нами после.

Капитан областного РУБОП Виктор Кутепов молился и не мог унять раздражения. Раздражало всё, но более всего то, что он совершенно ничего не чувствовал, ничего не имел в себе

В школе Митю звали Субботой, потому что у него была фамилия Субботин. А дома его называли Сахарок, потому что так его часто звала бабушка. Ее уже два года не было в живых, но память о ней осталась в квартире, как неслышное эхо ...

"... старинная сказка, которая родилась много-много веков назад и с тех пор все живет да живет, и каждый рассказывает ее на свой лад..."

Жорик, казалось, ничего не требовал взамен своей игры, но каждому подающему ему грош говорил торопливые слова благодарности. Но однажды, в ответ на свое спасибо услышав: “Что Вы, это Вам спасибо”, - часто заморгал ресницами, как будто ему в глаза попала соринка...

«Бабка сидит и губами жует, житие свое вспоминает. Родители его, дочь Ирина с зятем уехали, куда неизвестно. А внук остался. Одичал со своим тернетом. На волчонка похож стал. Бабка вспомнила, как она в войну, когда отец на фронт ушел, ходила колосья на поле собирала. А, промежду прочим, за то тогда посадить могли запросто. За колоски. Но голод-то не тетка. И вот как-то раз тогда вышел волчонок из лесу. Маленький такой с глазами пуговицами, блестящими. И стоит – смотрит. Голодный, видно. Подойти боится. И не убегает. Постоял, постоял, так и ушел. Жалко его стало…»